На главную страницу  
Фотогалерея психоанализа.
Вход на Форум по психоанализу

Полное собрание сочинений работ Фрейда

Психологические тесты онлайн

Карта сайта Психоанализ.рф

Основные понятия психоанализа

Лучшие книги по психоанализу. Биографии известных психоаналитиков.

Информационные партнеры сайта

Кушетка Фрейда

Вопрос психологу, отзывы о психотерапии

Виды неврозов и психических нарушений

Поиск по сайту

Часто задаваемые
вопросы

 

Статьи по психологии и медицине

 

<<Начало

Урсула Вирц, Юрг Цебели. Жажда обретения смысла. Человек на границе своих возможностей. Пределы возможностей психотерапии.

 

I.   Человек на границе своих возможностей. Что такое смысл?

1.Что хочет найти человек, ища смысл? Критическая ситуация и достижение границ возможного как импульсы к поиску смысла

 

Понять, где границы души, невозможно, даже пройдя ее вдоль и поперек - настолько глубок ее смысл.
Гераклит

Мы все сталкиваемся с ситуациями, когда мы находимся на пределе наших физических и психических возможностей, узнаем, где пролегают границы понимания взаимосвязей бытия, границы веры. Тогда нас неизбежно посещают мысли о смысле жизни, и мы задумываемся о том, как мы можем изменить нашу жизнь. Пока мы не конфликтуем с окружающей реальностью и ощущаем себя частью целого, находясь в беззаботном состоянии «блаженства чувств и душевного мира» (Шиллер), нас не терзают сомнения по поводу ценностей, на которых основана наша жизнь, и мы не задаемся вопросами о смысле и цели нашей жизни и ежедневного существования. Но когда мы болезненно ощущаем отчуждение между собой и окружающим миром (в каких бы формах оно ни проявлялось), когда исчезает чувство внутренней умиротворенности и мы оказываемся на пределе наших возможностей, тогда мы начинаем искать внутренний компас, с помощью которого мы смогли бы найти новые ориентиры в лабиринте ценностей. Период душевного кризиса - предмет нашего исследования - мы рассматриваем как «пограничную ситуацию» (термин, введённый К. Ясперсом), как переломный момент, когда стоит вопрос «быть или не быть», когда речь идет о жизни и смерти.
Интересуют нас и ситуации, которые нельзя рассматривать как критические, но в которых человек оказывается на грани возможного и объективно невозможного. И мы, психотерапевты, можем подойти очень близко к этому пределу, и об этом пойдёт речь в нашей книге. Ограниченные возможности западной медицины, основанной на идеологии всемогущества науки и на слепой вере в научный прогресс, наше бессилие перед неизлечимыми болезнями, потеря нами наших собственных ценностных ориентиров под влиянием душевных переживаний пациентов - все это приводит нас, целителей, на грань кризиса смысла, забирает много энергии и опустошает душу. В таких ситуациях оказываются поколебленными вера в творческую и направляющую силу бессознательного и вера в исцеляющую силу слова. Соприкосновение с разрушительными силами, имеющими архетипический характер, с мрачными тайниками человеческой души может привести к тому, что психотерапевт оставит свое поприще.
Когда речь идет о полном разрушении границ между внешним и внутренним миром, о крушении основных принципов и ценностей, человеку необходим такой курс психотерапии, который выходил бы за границы традиционного психотерапевтического воздействия, который позволил бы целителю установить контакт со спиритуальным миром пациента. В процессе такой психотерапии можно было бы, отбросив страхи и опасения, нарушить существующее табу, подняв вопрос о смысле жизни, и соединить то, что оказалось разделенным на части. Ведь в переломные моменты, когда становится очевидной необходимость кардинальных перемен в психике человека, когда не срабатывают обычные защитные механизмы, мы не открываемся миру, а углубляемся в себя, закрываемся в темнице, которая находится внутри нашей души, уходим в свою «святая святых», обращаемся к своему духовному опыту, к сверхъестественному, к Всевышнему.
Мы в данной книге исследуем «сумерки души», наступающие, когда уже невозможно более игнорировать вопрос о смысле и бессмыслии человеческого существования, вопрос о том, что же выше нас и как постичь «всю мира внутреннюю связь» .
Мы отделены от чуждого нам множеством границ, и понимание этого стало особо важным как раз сегодня, когда в наше сознание проникает, причиняя нам боль, мысль о возможности применения насилия для того, чтобы отвергнуть инородное: речь идёт, например, о насилии по отношению к народам другой культуры и религии, по отношению к другому полу. (Предубеждение против гомосексуалистов и других меньшинств, нетерпимость консервативного католического духовенства по отношению к либеральным религиозным течениям - того же поля ягоды.) Но и в противостоянии между сторонниками традиционной и альтернативной медицины, в спорах по концептуальным вопросам между представителями отдельных психотерапевтических школ, в искусственном противопоставлении человека и природы и в хищнической эксплуатации нашего естественного окружения, ставящей под вопрос само наше существование, видна со всей ясностью актуальность проблем, вызванных наличием искусственных границ, делящих целое на части. Мы привыкли анализировать проблемы в отрыве друг от друга, не думаем о глобальном смысле бытия, о единстве жизни и смерти.
Наблюдается и кризис коллективного духа времени: современные представления о мире уже едва ли укладываются в уме, поэтому нам необходимо выйти за границы традиционного восприятия действительности. Мы знаем, например, что Эйнштейн при открытии опытным путем феноменов, реальность которых он не мог отрицать, но которые противоречили научным догмам последних двух тысячелетий, время от времени начинал сомневаться в своем рассудке и иногда переживал серьезные душевные кризисы. Во многих областях науки традиционные возможности исследования исчерпаны, и это обескураживает. Но, как и любой кризис, кризис в науке может способствовать тому, что будут открыты новые возможности. Однако в то же время он чреват серьёзнейшими потрясениями для современного человека, который полностью подчинил себе окружающий мир, а теперь понимает, что Вселенная, до сих пор казавшаяся обозримой, на самом деле совсем не такая, какой он ее себе представлял. Некоторые современные учёные считают, например, что мир состоит из «духа» и энергии. Так, например, физик Капра описывал материю как «танец энергии».
Одно из современных религиозно-философских течений не случайно называется «Новый век» - мы действительно находимся в преддверии Новой эры и глубинного изменения сознания, что требует нового взгляда на нас самих и на окружающий мир. Мы живем во время больших перемен, во время смены парадигмы мышления. Понятие парадигмы было введено в 1962 году Томасом Куном и обозначает способ мышления, общие понятия, представления о ценностях, общие методы, принятые в определенном научном кругу и служащие для выявления и решения проблем (Kuhn 1976). Новая парадигма, предложенная физиком Дэвидом Бомом, выглядит следующим образом: окружающий нас материальный мир (космос) на «глубинном уровне» является «неделимым целым»; всё, что мы можем наблюдать в окружающем нас мире, является лишь «развернутым» (эксплицитным) выражением некоего скрытого (внутреннего) порядка. Новая физическая модель картины мира подтверждает разработанную К.Г. Юнгом модель коллективного бессознательного и наводит на мысль, что «космическая материя и коллективное бессознательное являются двумя аспектами одной и той же основы мироздания» (vonFranz 1984).
Если взглянуть на мир с новых высот, то можно создать стройную концепцию, которая позволит дать ответы на извечные вопросы о глубинном смысле человеческой жизни и бытия. Открытие нового ракурса знаний о действительности, который важен не только для ученых, но и для каждого из нас в отдельности и общества в целом, неизменно приведет к переоценке ценностей, главным станет поиск смысла и приобретение духовного опыта. Новые знания и открытия всегда относятся не к ядру научных знаний, а к области, в которой наблюдаются коллизии с империей неизведанного. Поэтому и импульсы к духовному преображению и поиску смысла, природу которых пытаются постичь авторы этой книги, рождаются из темноты непостижимого, а часто и из хаоса.

 

  • Что хочет найти человек, ища смысл?

Критическая ситуация и достижение границ
возможного как импульсы к поиску смысла

Мы обречены жить в этом мире так, чтобы наша жизнь имела смысл...
Морис Мерло-Понти

Мир этот устроен так, что его смысл должен находиться за его границами.
Людвиг Витгенштейн

Задавшись вопросом, что же мы собственно ищем, когда ищем смысл (Ленгле(Langle)) и где найти этот смысл, мы вторгаемся в область, которая до сих пор является в психотерапевтической науке и практике табу. Помогает ли курс психотерапии человеку постичь смысл, который лежит в основе всех явлений жизни? Важный, острый вопрос, на который пока нет ответа, как, впрочем, и на более частные вопросы. Вот некоторые из них.

  • Может ли курс психотерапии сегодня, когда люди повсеместно страдают от утраты жизненных ценностей, помочь человеку увидеть новые перспективы познания смысла?
  • Может ли психотерапевт «заполнить возникшую пустоту» и указать пациенту на ориентиры, которые помогут ему выйти из кризиса и открыть для себя новые способы и возможности поиска смысла?
  • Является ли курс психотерапии сам по себе способом создать новый смысл или же он только помогает выработать устойчивость к фрустрации, наступающей от осознания бессмысленности жизни?
  • Гарантирует ли успешный курс психотерапии обретение смысла или только помогает понять, что ощущение бессмысленности жизни возникает вследствие ожидания чего-то нереального от жизни?
  • Не считает ли психотерапевтическая теория, что стремление (в особенности чрезмерное) к поиску смысла жизни есть невротический синдром?

Поиск смысла и конфликты между разными смыслами характеризуют наше время, причем для многих людей смысл жизни неразрывно связан с верой в Бога. И хотя нам зачастую трудно подобрать слова, когда мы ищем ответ на вопрос о смысле жизни, мы не устаём искать этот ответ. Мы знаем, что вопросом о смысле, ценности и цели жизни, вопросом о том, откуда мы пришли и куда ведет нас жизненный путь, задаются не только философы (например, Ницше, сформулировавший классический вопрос: «А имеет ли бытие вообще смысл?» (Nietzsche 1980)), но и психотерапевт, и пациент во время каждого сеанса психотерапии.   Психотерапевты постоянно попадают в такие ситуации, когда их одолевают сомнения по поводу смысла психотерапевтического лечения, часто они устают, «перегорают». Это вообще-то болезнь любого профессионала, но она может свидетельствовать и о том, что старые представления психотерапевта о смысле потеряли актуальность.
Что же такое смысл - то, к чему стремятся люди и от потери чего они страдают? Этимологически немецкое слово «смысл» («Sinn») восходит к средневерхненемецкому «sin», что означает «путь», «путешествие», «дорога», а слово «sent» в индоевропейском праязыке означает «идти», «ехать в каком-нибудь направлении». В латинском языке есть глагол «sentire» («чувствовать»), в котором тоже можно выделить индоевропейский корень «-sent. То есть поиск смысла предполагает выбор пути. Таким образом, смысл есть нечто динамичное, имеющее отношение к стремлению, прохождению пути и выбору направления (ср. древневерхненемецкое «sinnan» – «стремиться»; «выбирать направление»). Корень «-sinn в значении «направление движения» сохранился и в современном немецком выражении «imUhrzeigersinne» - «по часовой стрелке».
Переносное значение слова «смысл» - некое духовное содержание, цель нашего стремления. Смысл - это то, что имеет значимость, ценность, в греческой философии - последнее, высшее, к чему стремится человек, «цель, превыше которой не может быть ничего» (Hoffe1992).
Итак, спектр значений слова «смысл» довольно широк. В ряде случаев «смысл» может означать «цель», в этом случае смысл выполняет при принятии решений функцию некоего нормативного и ценностного ориентира. (Часто человек прибегает к помощи психотерапевта тогда, когда «сбивается с пути» или чувствует, что «потерял себя», когда некоторая ограниченность во взглядах на мир заводит его в тупик, и он не может найти выход из этого тупика. Психотерапевт тогда может помочь найти человеку правильный путь (ср. исходное значение слова «Sinn») и обрести новые ориентиры.
Поиск смысла заставляет нас задаться вопросом и о том, где же проходят границы человеческих возможностей. То обстоятельство, что мы в жизни иногда не можем перейти определенные границы, вынуждает нас иногда останавливаться и осмысливать свои действия, определять свою позицию, вспоминать прошлое и думать о будущем. Достигая определенной границы, мы часто сталкиваемся с неизведанным, с тем, что нельзя соотнести с нашим жизненным укладом, распорядком, с нашей системой ценностей, с усвоенной нами идеологией, которые помогают нам ориентироваться в жизни. Однако ими не отнюдь исчерпывается жизненная реальность, часто они – «слепок» с объективной реальности. «У природы нет шаблонов, но с шаблоном легче жить», - гласит пословица. Смысл ее примерно таков, каков смысл высказывания: «Научные знания всего лишь показывают, насколько заблуждается на сегодняшний день человек». Когда мы сталкиваемся с чем-то неизвестным, мы бываем сбиты с толку, но тем не менее это может дать толчок творческому исследованию «животрепещущего бытия», так как «истинная» реальность и всегда находится как у границы наших возможностей познания мира, так и за ней.
Слово «смысл» может быть также истолковано как элемент самосознания и жизненная цель. В поисках смысла человек пытается найти свое место в жизни, понять, что же он представляет собой и как он стал таким, каков он есть. Кто я, какой я, чего я хочу и почему я хочу именно этого, а не чего-нибудь другого - вот вопросы, которые часто занимают человека. Смысл, если его рассматривать как цель жизни, - это то, что заставляет нас идти вперед, смысл непосредственно связан с тем, что мы любим делать и что хотели бы делать как можно лучше. Для большинства людей, живущих в западном полушарии, смысл жизни заключается в активном действии и решении поставленных перед собой вполне определённых задач, например, получении образования, профессии, установлении контактов с другими людьми. Выполнение конкретных требований, которые к нам предъявляет жизнь, тоже может рассматриваться как составляющая смысла (частный смысл). Этот смысл человек, безусловно, осознает; однако при этом он порой не видит общего смысла, то есть он абстрагируется от ответственности по отношению к окружающим и (что особенно важно) не ищет ответов на вопросы о взаимоотношении между жизнью и смертью, о том, где проходит граница человеческого существования.
Молодые люди видят смысл чаще всего в том, чтобы «получить что-то от жизни» (Фромм), а не в духовном анализе бытия, так как молодой человек хочет сначала в этой жизни утвердиться, найти свое место, «стать кем-то», прежде чем он, быть может, увидит смысл в обретении духовного опыта и захочет «стать никем».
Поиск смысла зависит от самосознания, осознания человеком собственной сущности, которая хоть и меняется, но имеет определённую стабильную основу. Курс психотерапии может не только помочь человеку осознать свое Я, но и постичь истину, заключающуюся в том, что он жив «не хлебом единым». Курс психотерапии может обеспечить внешние условия, способствующие обретению смысла, а также повлиять на наш внутренний мир, в котором происходит самое тайное, самое сокровенное - поиск смысла жизни, сопровождающийся внутренней борьбой. Ответ на вопрос о конечной цели нашего бытия предполагает ответ на вопрос о взаимоотношении жизни и смерти. Этот вопрос, конечно, более серьёзен, чем вопрос о том смысле жизни, который человек обычно пытается найти в среднем возрасте, когда он испытывает жизненный кризис (об этом поёт Вольф Бирманн (WolfBiermann) в песне «Не может быть, чтобы все закончилось…» («Das kann ja nicht alles gewesen sein…»)). Однако иногда мысли о смысле жизни должны восприниматься как серьезный симптом, свидетельствующий о заболевании или одностороннем развитии личности; зачастую они характерны для людей, испытавших сильные потрясения, например, потерявших любимого человека, переживших войну, изгнание. Иногда лишь столкновение с чем-то экстраординарным, противоречащим нашим убеждениям приводит к тому, что мы задаемся вопросом: «Почему и зачем я живу, куда я иду?». Часто именно экстремальные ситуации могут побудить нас к поиску смысла и к глубоким размышлениям, помочь понять, что нами движет в жизни, что «несет нас по ней», что помогает нам «держаться на плаву», несмотря на осознание бессмысленности насилия и смерти.
Игнорирование вопроса о смысле жизни, отрицание первопричины существования и утверждение бессмысленности человеческого бытия - вот что было краеугольным камнем экзистенциализма. «Бессмысленно наше рождение, бессмысленна наша смерть», - писал Сартр. Но такое утверждение противоречит самой человеческой природе, ведь человек испокон веков стремился перешагнуть границы своего Я, стремился к чему-то, что выше него. Это - потребность обрести духовный опыт за гранью рационального познания и чувственного восприятия, потребность обрести опыт, лежащий вне пространства, времени и понятий, даже вне религиозных институтов, опыт, выходящий даже за рамки представлений о Боге. Речь идет о поиске смысла на основе открытости человека миру, поиске ответа на основополагающие вопросы о жизни и единстве мира, о месте человека среди других людей и во Вселенной, поиске общего смысла (конечного смысла),не имеющего имени, некоего шифра, с помощью которого можно прочитать истину высшего порядка, выходящую за пределы нашего Я, - поиске смысла как трансценденции. (Необходимо отметить, что термин «трансценденция» употребляется в различных психотерапевтических школах в разных значениях, см. в этой связи главы о логотерапии, интегративной гештальттерапии и трансперсональной психологии.) Конечный смысл бытия – это основа нашего существования и одновременно непостижимая тайна, к которой можно лишь приблизиться как к парадоксу, символу, мифу; это - «перст, указующий на луну», как учит дзэн-буддизм, это - символ единства всего сущего, символ умиротворенности, которую испытывает человек, постигая то, чему нет границ. Такое понимание смысла достаточно часто находило своё выражение в литературе:
«Исходя из его собственной жизненной философии, ему следовало мириться со всем: болезнью, одиночеством, грязью, нищетой, и даже со смертью. Если человеческое бытие вообще имеет смысл, то этот смысл можно понять только по ту сторону бытия, в темноте, которая обладает знанием без знания, может творить без всякого плана и является божественной без божества» (Исаак Б. Зингер, «Семья Москат»).
Смысл находится по ту сторону понимания и восприятия, где стерты границы между всеми этническими, философскими и мировоззренческими ценностями и даже между религиозными обычаями и традициями. Поиски трансцендентного, глобального смысла отражает также стремление человека избежать власти смерти, ибо после смерти структурированность превращается в бесформенность.
Курс психотерапии может помочь человеку осмыслить проблему высшей ценности человеческого существования, обрести глобальную ценность - смысл. Поиск трансцендентного смысла может стать целью диалога пациента с психотерапевтом. Этот смысл можно искать и самостоятельно, пользуясь методами психоанализа, обращаясь к образам и символам.
Понятие смысла рассматривалось в психологии и философии в разных аспектах. Далее мы попытаемся привести некий свод определений и характеристик понятия «смысл», а также определенных положений, относящихся к понятию «смысл», характерных для самых разных школ психотерапии.

Поиск смысла жизни - это

  • мнимая проблема;
  • роскошь, свидетельствующая о патологии;
  • оазис для философов;
  • проблема, интересующая только тех, кто охотно любуется собой;
  • проблема, к анализу которой обращаются атеисты для оправдания своего неверия в Бога;
  • защитный механизм, использование которого свидетельствует о незрелости;
  • волнующая проблема, ибо смысл жизни - загадка;
  • проблема, с которой сталкивается любой человек и решить которую можно в духе религии, а можно и другими способами;
  • проблема, решить которую может только свободный человек.

Желание обрести смысл и постигнутый смысл есть

  • нечто функциональное;
  • нечто абсолютное;
  • средство для достижения цели;
  • «кофе для народа» (по определению Андерса, который перефразировал известную фразу Маркса);
  • альтернатива религии и Богу (ибо вера в наличие смысла есть вера из благих побуждений в то, во что верят другие);
  • то, чему уже не должно быть места в современном мире;
  • нечто зависящее лишь от воли конкретного человека;
  • поиск «идеологической ниши», в которой человеку удобно, и сама такая «ниша»;
  • результат сублимации (Фрейд) (причём желание человека обрести смысл есть патологическое последствие преодоления конфликта мотивов и побудительных сил);
  • то, что позволяет обрести иллюзорное утешение при неудаче;
  • порождение болезни или душевного кризиса.

Смысл как стремление найти цель и ценностные ориентиры

  • выполняет функции ориентира;
  • дан человеку априорно;
  • есть экзистенциал (термин Хайдеггера);
  • дан в объективной жизненной реальности;
  • определяется волей и мотивацией;
  • есть важнейшая ценность (нахождение смысла – экзистенциальная человеческая потребность).

Обретение смысла как самопознание через познание архетипов

  • есть миф, созданный сознанием, чтобы найти «ответы» на вопросы, которые не имеют ответа;
  • предполагает ощущение и осознание связи всех феноменов бытия друг с другом;
  • невозможно без соприкосновения со сверхъестественным откровением;
  • заключается в трансценденции;
  • есть высший смысл бытия (то, что в китайской философии называется «дао»);
  • есть результат стирания границ между субъектом и объектом;
  • предполагает способность увидеть хорошее в другом человеке;
  • есть постижение первоосновы мироздания.

Смысл как ощущение удовлетворения своих потребностей - это

  • приятное ощущение того, что жизнь «несет тебя туда, куда она считает нужным», принятие жизни такой, какая она есть;
  • Бог;
  • любовь.

Импульс к размышлениям о смысле, к постижению смысла и порождению его даёт человеку чувственное восприятие. Наше тело является инструментом, с помощью которого мы обретаем смысл. Смысл тесно связан непосредственно с нашим сиюминутным состоянием, с бытием человека как физического и духовного существа, живущего в реальном мире. Эта взаимосвязь проявляется прежде всего в ощущениях, которые мы получаем через наши органы чувств, в том, как мы чувствуем себя, здоруво ли наше тело и, соответственно, здоров ли дух, приветствуем ли мы «утром при пробуждении радостно восходящее солнце» (описание людей пикнического телосложения у Кречмера) или же мы с отяжелевшими членами через силу принимаемся за выполнение своих обязанностей. Таким образом, смысл следует скорее не придумывать (ср. у Лао-цзы: «Смысл, который можно придумать, не является истинным смыслом»), а искать при помощи органов чувств, которые служат  нам своеобразными «антеннами». Смысл, таким образом, прежде всего связан с нашим мировосприятием и зависит от того, воспринимаем ли мы окружающую нас действительность такой, какая она есть (то есть от того, в какой степени мы открыты для восприятия этой действительности, не отгораживаемся ли мы в результате каких-то потрясений от мира «китайской стеной», чтобы защитить себя). Для обретения смысла играет также большую роль то, как мы ощущаем свою «телесную сущность» (Дюркгейм (Durkheim)) и ее связь с духовной сущностью: «течет ли наша жизненная энергия» (то, что в буддийской философии называется «ки» и «хи»), или же мы, уединившись, удаляемся в область интеллектуальных упражнений. Во втором случае мы будем чувствовать, что наше Я - это седок на «бедном брате ишаке», как называл тело Франциск Асизский, ощущать отсутствие гармонии между телом и духом.
Что же мы ищем, ища смысл? По мнению Ленгле, наши искания относятся прежде всего к смыслу бытия. «Почему в мире наблюдаются определенные явления и в какой связи они находятся друг с другом? Каково моё место в этом мире?». Вопрос о смысле - это вопрос о первооснове вещей, собственного существования, о первооснове человеческого вообще, и никогда нельзя постичь этот смысл до конца (Langle1991). Но человек не может не давать вещам субъективных оценок. «Он узнает не только то, что он есть, но и то, что быть - это хорошо... Благодаря этому окружающие его вещи, которые раньше были для него «серыми, как сумерки, поскольку они всего лишь существовали, приобретают ценность и цвет» (Langle1991). На следующем этапе, как считает Ленгле, человек как творческая личность, готовая брать на себя ответственность, стремится осуществить в жизни то, что имеет ценность и смысл.
Таким образом, поиски смысла возможны в первую очередь потому, что мы существуем и воспринимаем себя в окружающем нас мире определенным образом. При этом восприятие мира, осознание взаимосвязей и накопление знаний об окружающем мире сильно ограничено возможностями наших чувств и интеллекта, ибо то, что мы узнаем о мире, является лишь малой толикой настоящей, «реальной» реальности. Нам нужно найти другой способ восприятия окружающего мира, единую форму восприятия и осознания, о необходимости чего так долго говорили мистики. И в наше время об этом размышляют физики, экологи, психологи. Гроф (Grof), Прибрам (Pribram), Капра, Стайндл (Steindl) и Раст (Rast), которые занимались данной проблемой, обратившись к новой парадигме Куна, пришли к выводу, что человеку никогда не понять суть единого целого, пока он не избавится от дуалистического восприятия мира. Уже с возникновением теории относительности и квантовой теории ученые оставили надежду разгадать «всю мира внутреннюю связь». Для всего жизненного процесса действует правило, что в жизни нет ничего статичного: то, что казалось статичным, на самом деле динамично развивается, «все течет, все изменяется». Смысл реализуется, только если человек открыт миру, если он чувствует естественный ритм жизненного процесса и живет в соответствии с этим ритмом. Нужно познать взаимосвязь всех феноменов, с которыми мы встречаемся в жизни, почувствовать гармонию этого мира, суметь преодолеть искусственные границы и отказаться от устаревших догм. Смысл открывается, если человек ориентируется на целое, познает сложные взаимосвязи.
Кризис смысла, который мы наблюдаем сегодня, ощущение, что ценности западной цивилизации привели нас к опасной черте, самоотчуждение, которое мы испытываем и которое проявляется в различных формах, новые виды психических заболеваний, с которыми сталкиваются психотерапевты - все это наводит на мысль, что назрела необходимость смены психотерапевтической парадигмы. Необходимы радикальные перемены, в том числе нужно уделять особое внимание проблемам поиска и порождения смысла. Следует снять существующее табу, заключающееся в том, что во время психотерапевтического лечения нельзя поднимать вопросы о смысле и открыто обсуждать эти вопросы с пациентами: психотерапевт должен помочь пациенту обрести смысл.
Наверное, эти перемены станут возможными только тогда, когда «мудрость нашего организма» поможет нам осознать всю узость нашего взгляда на жизнь и укажет нам на естественные пределы нашего развития, а экологический кризис приведёт к тому, что мы поймём, насколько человек был безумен, считая себя центром Вселенной (Keller 1989),насколько ошибочным было наше слепое стремление «все выше, и выше, и выше». Так же обстоит дело и применительно к психотерапии. Мы сможем узнать, что такое смысл и бессмыслие, только если станем рассматривать курс психотерапии как способ помочь человеку стать открытым по отношению к миру, как диалог пациента с целителем, который должен вселить в пациента надежду, помочь ему, ибо путь к исцелению - это путь обретения смысла.


Цитата из  «Фауста» И. В. Гете, перевод Н. Холодковского; цит. по: Гёте И. В. Страдания молодого Вертера. Эгмонт. Фауст. М.: Молодая гвардия, 1973, стр. 246. - Прим. перев.

Продолжение>>

 

 

 

г. Москва, улица Косыгина, 13, подъезд 5 (м. Воробьевы горы, м. Ленинский проспект) Схема проезда.

Телефоны: (495) 741-17-49, (925) 859-11-45

E-mail: yaroslav@psychoanalyse.ru

Яндекс цитирования Размещено в dmoz (ODP)

Сотрудничество и реклама на сайте.

Москва 2004-2015 : YaYu   @