На главную страницу  
Фотогалерея психоанализа.
Вход на Форум по психоанализу

Полное собрание сочинений работ Фрейда

Психологические тесты онлайн

Карта сайта Психоанализ.рф

Основные понятия психоанализа

Лучшие книги по психоанализу. Биографии известных психоаналитиков.

Информационные партнеры сайта

Кушетка Фрейда

Вопрос психологу, отзывы о психотерапии

Виды неврозов и психических нарушений

Поиск по сайту

Часто задаваемые
вопросы

 

Статьи по психологии и медицине

Предыдущий раздел>>

Пенти Икконен. Происхождение стыда и его проявления. Перевод Борисова Д.Г.

 

Виньетки из клинической практики

 

Желание скрыть и обойти стыд

 

Основная отличительная черта стыда - то, что его необходимо скрыть. Аналитик может быть с легкостью вовлечен в этот процесс, и тогда он обращает внимание лишь на различные проявления стыда, способы их диагностики и преодоления. Он интерпретирует низкую самооценку, ярость, вину, всемогущество, мазохизм и множество других последствий и способов избегания стыда, не обращая внимания на наличие стыда в психических и физических проявлениях. Когда стыд инкапсулирован, он останавливает аналитический процесс или задерживает его начало. Если стыд становится предметом рассмотрения в психоаналитической ситуации, происходит облегчение и раскрытие, появляется пространство для маневра, которое раньше было недоступно.

 

Гиперкомпенсация стыда

 

Видимые проявления стыда обычно сводятся к способам его устранения и отвержения. В качестве примера можно привести гиперкомпенсационные «маниакальные» способы, удовлетворяющие требовательным идеалам Я и запросам суперэго, насильственное поддержание совершенства, «жажда стимулов (раздражителей)», гиперактивность, зависимости и деструктивное поведение. Истерическая яркость (hysteriformic brilliance), обаяние в обществе, требовательность и тщеславие могут служить способами спасения от стыда. Когут отмечал, что стыд не зависит от силы идеалов Я; многие склонные к стыду люди имеют немного идеалов Я, и большинство из них имеют склонность к эксгибиционизму и движимы амбициями (Kohut, 1972). Мы хотим подчеркнуть, что стыд в большей степени не является следствием слишком требовательных идеалов Я и невозможности им соответствовать, завышенные идеалы Я, склонность к эксгибиционизму и амбициозность направлены на противостояние и устранение последствий паралича от стыда; это защитные реакции.

 

Желание спрятаться и уход как проявления стыда

 

Необходимость спрятаться и уход могут быть одними из проявлений стыда. Практически незаметно, они различными путями распространяются на повседневную жизнь, например в осознанных или неосознанных сновидениях касающихся ухода в уединенные и спокойные места в дикой природе (Kinston, 1987). Многие из тех, кто страдает от душевных проблем, сами того не зная, находятся в мучительных поисках состояния, которое освободит их от стыда.

Молодая студентка отказалась от своей профессии и находилась в поисках другого рода деятельности. После многочисленных попыток, в течение непродолжительного времени или уже на стадии планирования, она отказывалась от всех вариантов, рационализировав это различными способами. Ей было стыдно за это, и казалось, что она потеряла себя. Она также чувствовала, что потеряла надежду, погрязла в цинизме и порой в саморазрушительном бесстыдстве. Ее анализ проходил еще более хаотично, был более сложен для понимания, и она стала тревожной. Она знала, что ее взаимоотношения с матерью были плохими, и мать абсолютно ее не понимала. Она знала, что конфликт с преподавателем заставил ее отказаться от первоначальной карьеры. Однако она не знала, что основной проблемой была не карьера, не учеба, не женственность, а стыд. Также она не знала, что стыд можно разделить и обсуждать совместно с кем-либо еще. Аналитик обратил ее внимание на то, что стыд являлся тем переживанием, которое каждый раз заставляло ее уйти, стыд поработил ее Я, стыд лишил ее способности думать, стыд вынудил ее угрожать саморазрушительным и циничным образом, стыд не допускал самовыражения, и заставил спрятаться в непостижимости в своем анализе. Стыд не позволял делать никаких серьезных действий. Чтобы избавить себя от стыда, она искала что-нибудь совершенно другое и новое, что-нибудь, что она могла принять всем сердцем, тем самым, избавив себя от никчемного Я. В анализе она искала уединения, спасаясь от внешнего мира. Как только и аналитик и анализируемая осознали наличие сильного стыда, аналитический процесс освободился из тюрьмы стыда. История Робин Гуда, это история молодого человека, который попал в тюрьму стыда, когда  был унижен, желая быть принятым и стать один из мужчин. Он встретился с людьми Шерифа Нотингема, чтобы вступить в их ряды. Они попросили его доказать, что он умеет стрелять, и обманом заставили стрелять в королевского оленя, совершить проступок, за который полагалась смертная казнь. Робин Гуду удалось скрыться, и он жил как преступник, прячась в лесу. Он стал мастером маскировки и посвятил свою жизнь оскорблению Шерифа и его людей.

 

Паралич от стыда

 

Наиболее отличительная черта стыда, паралич, может доминировать в аналитической ситуации. Вместо психической работы, анализируемый может отступить в бездумное молчание или использовать речь против угрожающего паралича. Отсутствие мышления в речи может проявляться в нескладных предложениях, грамматических ошибках и путанице слов, как при нарушениях чтения и письма (дислексия (неспособность к чтению) и дисграфия (расстройство письма)), по сути, не являясь таковым, в повторении слов аналитика и использовании речевых штампов. Разнообразные попытки по компенсации и исправлению могут скрыть паралич и отсутствие мышления. Чтобы скрыть пустоту, анализируемый может демонстрировать воодушевление и внимание. Он стремится к переживанию успеха, но когда его постигает неудача, наступает немедленный коллапс. Когда стыд обнаружен, малопонятное содержание аналитических сессий может смениться настоящей работой. Стыд, ставший сознательным, может иметь тот же эффект, что и в повседневной жизни: он раздражает и подстегивает индивида на борьбу и реализацию собственного потенциала. Постоянная борьба со стыдом может быть преобладающим в жизни неврозом характера.

Анализируемая, молодая женщина, пережившая много травматических и унизительных ситуаций в детстве. Вызывали восхищение ее способности, быстрота, имеющиеся в избытке идеи и гипоманиакальная скорость, зачастую содержащая определенную долю бесстыдства. Столкнувшись в процессе анализа со своим вездесущим стыдом, она узнала себя с другой стороны: она не могла действовать, была беспомощна, парализована стыдом. «Я медлительна; я заметила, что на самом деле я глупа, я не понимаю всего. Я уверена, что у меня есть нарушения чтения и письма. Я хочу принизить других. Способности других напоминают мне о моей неполноценности, и я им завидую».

 

Проявления стыда в форме конверсий, компульсий и фобий

 

Стыд можно также распознать через эквивалентные аффекты, отражающие конверсию. Когда демонстрируется их связь с переживанием стыда, стыд обретает более четкую форму и попадает в область аналитической работы.

На последней стадии долгого и сложного анализа пациентки, важность проблемы стыда стала осознаваться, как аналитиком, так и пациенткой. У нее была склонность к симптомам конверсионного типа. Когда ей показалось, что она двигается неуклюже, ее мысли спутаны и левая сторона ее тела мягкая и слабая, она на самом деле была парализована стыдом. У нее был «левосторонний паралич от стыда», точное выражение использованное, для описания ситуации. Содержание конверсионных симптомов было по большей части отрицаемым аффектом, а не бессознательной фантазией.

Другая пациентка «чувствовала себя отвратительно» во время аналитических сессий или по пути на анализ. Это был аффект эквивалентный отвращению, связанному со стыдом (Tomkins, 1987), где содержание фантазий всегда было вторичным по отношению к образованию симптомов. Обнаружение стыда и отвращения позволяет дотянуться до текущей реальности ее психики, и таким образом понять некоторые вещи, как например страх «потери лица» и «исправление внешности», проявлявшиеся в сновидениях и симптомах.

Компульсивный контроль и нарастающие обсессивно-компульсивные симптомы могут быть попыткой использовать анальные способы для достижения переживания успеха, необходимого для защиты от стыда и недостижимого другими способами. Стыд может быть основной проблемой обсессивно-компульсивной личности, и анальность – попыткой контролировать стыд. Навязчивые мысли могут служить взаимодействию со стыдом и в тоже время его сокрытию.

В дополнение к другим навязчивостям, у анализируемой пациентки был повторяющийся навязчивый мысленный образ, что она вырезает на себе крест. Эта компульсия содержит фантазию о харакири, окончательном избавлении от стыда.

Доказано, что стыд часто является глубинной причиной панических атак и тревоги. Условием для этого является склонность к стыду; коллапс от стыда, с параличом, отсутствием мышления и чувством негодности может привести к панической атаке. Традиционная теория не предлагает объяснения такой паники, что может быть одной из причин, почему психиатрия разработала новую диагностическую категорию, паническое расстройство, вызываемое физиологическими нарушениями мозга и не доступное для психотерапии.

На семинаре по работе с паническими нарушениями рассматривался случай пациентки, которая разочаровалась в длительной психотерапии и перешла на лекарственную терапию. Ее панические атаки постепенно учащались и дошли до того, что она могла передвигаться только в сопровождении кого-либо или на такси. Примерно за год до начала атак, у нее родился первенец с отклонениями. В терапии она говорила о вызываемой этим вине. Первую паническую атаку она пережила по пути на крещение. Мать, ее родственники, дали жизнь ее первенцу. Когда она подошла к их дому, у нее случилась паническая атака. Она решила, что как матери неполноценного ребенка, ей стыдно идти и встречаться со своими родственниками на церемонии крещения, это получило дополнительное подтверждение от ее родителей, которые отнеслись пренебрежительно к своему неполноценному внуку. Стыд остался неосознанным; как это часто бывает, он проявился под именем вины.

Человек, перенесший в детстве травматические и постыдные эпизоды унижения, может быть очень чувствителен к любому типу отвержения и стыду, который оно вызывает.

Пациентка, периодически переживающая панические атаки, рассказала о недавней панической атаке, с которой она уже была в состоянии справиться: она встречалась с подругой и думала, что подруга прогуляется с ней в центр города. Подруга сказала, что у нее изменились планы и что она собирается в другое место встретиться с кем-то еще. Пациентка решила воспользоваться общественным транспортом, поскольку автобусная остановка была недалеко. Она говорит: «…Когда я вышла на улицу, я почувствовала головокружение, я искала автобусную остановку, но не могла ее найти… Не знаю каким образом я поймала такси, меня охватил ужасный страх… Мои мысли были парализованы, я была не в состоянии вести наблюдение или планировать свои действия». Однако она смогла собраться и преодолеть свою панику. Она разочаровалась в своих ожиданиях, стыдилась нереализованных надежд, была парализована, беспомощна и подверглась панике. Позже она обратила внимание, что не заметила остановку, хотя стояла рядом.

Стыд зачастую распознается только после длительной психоаналитической работы. Но если аналитик осознает стыд и его значимость, он может быть распознан довольно быстро.

Молодая женщина обратилась за психотерапевтической помощью, после того как на протяжении нескольких лет с ней случались панические атаки. Атаки, «почти каждый раз ни с чем конкретным не связанные», часто случались в машинах, иногда в кругу друзей, в ресторанах. Психоаналитик, взявший ее в терапию, понимал значимость переживания стыда в психоаналитической работе. После того как в течение некоторого времени она выслушала пациента, был поставлен вопрос: «Может быть так, что Вы чувствовали себя под угрозой стыда?» В подтверждение своего вопроса, она рассказала о сокрушительной природе переживания стыда. Клиентка не отреагировала на такое предположение, но продолжила размышлять об этом, и на следующей сессии рассказала о случаях сокрушительного переживания стыда. Самый последний произошел несколько лет назад, как раз перед тем, как начались повторяющиеся панические атаки. Она получила назначение за границу, где ей пригодились имеющиеся знания иностранных языков. Через несколько дней удовольствие от назначения без всякой видимой причины исчезло; она скатилась к беспомощности, ее мысли хаотично двигались по кругу, она оставалась в гостиничном номере в состоянии глубокого стыда и в ее голове роились мысли о самоубийстве. Она вспоминает о первом аналогичном переживании из детства. Она гордо подошла к своему отцу, чтобы показать, что знает все цифры. Но когда она захотела продемонстрировать свои знания, все померкло, ее мысли стали беспорядочными, она почувствовала, что стены падают на нее, и ее охватила паника. В средней школе у нее обнаружились достаточно сильные нарушения чтения и письма, которые она, сама того не осознавая,  исправила. Ее третья паническая атака случилась, когда она студенткой отправилась с отцом в ресторан. Рестораны были ей незнакомы, и она старалась вести себя так, чтобы не быть поводом для насмешек со стороны своего отца, он имел склонность насмехаться. С ней случилась паническая атака, «все померкло, и было ощущение, что вокруг ничего нет».

 

Тюрьма стыда

 

Для того чтобы появилась аналитическая сцена, как место взаимной рефлексии, анализируемый должен верить в то, что его понимают. В начале анализа он часто проверяет аналитика на предмет понимания. Самое сложное и наверное непреодолимое препятствие в анализе в том, что аналитическая сцена, терапевтический альянс, не может быть сформирован несмотря на усилия с обеих сторон. На основании нашего опыта, мы разделяем точку зрения Fonagy's (1990), что стыд часто происходит от подавляющего и эмоционально неокрашенного отношения родителей. «Согласно нашему опыту, основная причина – это жестокое или бездушное отношение родителей. Вначале ребенка заставляют в целях защиты отказаться от своих идей относительно своих объектов, мыслей и чувств относительно себя, как представляющих опасность для психологической целостности. Затем родители могут настолько не чувствовать аффекты своего ребенка, что ребенок создает психическую репрезентацию объекта с недостаточной способностью к наблюдению, исследованию и пониманию психических состояний» (Fonagy, 1990). В таких случаях, построение взаимопонимания становится первой, иногда основной задачей психоанализа.

Мы сталкиваемся с сильной проблемой стыда у таких пациентов, которые были травмированы в раннем детстве. Они остаются узниками стыда, как это часто происходит с жертвами жестокого обращения, заключенными концлагерей, жертвами травли в школе или избитыми супругами. Они стыдятся своей неспособности пробудить принятие и понимание в тех от кого они зависят. В их внутреннем мире Танатос принимает безжалостную установку против либидо.

Недостаток понимания или унижение в отношении родителей к своему ребенку отражает их собственную трагедию. Не редкость, когда родитель решает свои собственные проблемы со стыдом за счет ребенка. Единственное, что является сколько-нибудь стоящим в ребенке, это то, что позволяет родителю почувствовать себя успешным отцом или матерью, или то, чем отец или мать могут гордиться. В основе тюрьмы стыда у анализируемого может лежать переживание стыда из детства родителей или постыдная семейная тайна, которую анализируемый был назначен исправить, или сам определил себя для этой цели. «Трансгенерационная передача» («the telescoping of generations»), описанная Faimberg & Corel (1989), в которой анализируемый идентифицировал себя с отношениями родителей и их родителей (дедушек и бабушек), очевиден в случае стыда.

Для анализируемого, пережившего эмоционально пустое детство или травматическое детство, разрушившее его психическую интеграцию, крайне важно осознать существование стыда и его различных проявлений. «Мне не нужно защищаться от безграничного и непоправимого несовершенства. Я не безнадежно беспомощный, неумелый, неспособный думать, подавленный и не имеющий собственного Я. Стыд это переживание, заставляющее чувствовать нечто подобное». Тогда стыд становится доступным для подробного исследования. Несмотря на то, что Танатос удерживает свои позиции с невероятным упорством, уже может начаться аналитический процесс.

 

Стыд, порожденный психоаналитической ситуацией

 

В повседневной жизни пристыживание (shaming) это широко используемое оружие для реальной или воображаемой настройки, подавления, ослабления или попытки сделать другую сторону беззащитной. Им пользуются воспитатели и люди, наделенные властью, это профессиональный инструмент некоторых адвокатов. Оно используется элитами и популистскими политическими партиями, например нацистами и коммунистами. Парализующие «стрелы стыда» («arrows of shame») широко используемое оружие в супружеских спорах. Использующий его даже не подозревает, что это может настолько повредить отношениям, что восстановить их будет очень непросто. Пристыживание – это опасное оружие, потому что оно вызывает в оппоненте желание ответить тем же, ударить в больное место, добиться превосходства, быть уничтожающим и подавляющим.

В случае психоанализа простое допущение о том, что (пациенту) требуется помощь, может быть непереносимо и унизительно. Оно отражает его слабость. Но в дополнение к этому, потребность в помощи может понадобиться там, где не было взаимности, и само наличие этой потребности стало источником стыда. Такая потребность может скрываться за закреплением терапевтического альянса, заинтересованностью или проблемами с заключением соглашения. По той же причине любая помощь со стороны аналитика может быть постыдной, например дополнительные сессии, изменение расписания исходя из потребностей пациента. Поиски того, кто исполнит невыраженное желание и кого не надо будет ни о чем просить (что мы обычно называем желанием симбиоза (symbiotic longing)), может быть попыткой избежать этот стыд. По описанию Ницше благодарность с клинической точки зрения (по его словам благодарность – это легкая форма мести) предполагает унижение и стыд в связи с получением помощи.

Пациентка пережила довольно травматическое и пренебрежительное отношение в детстве; в настоящее время ее социальное и экономическое положение было крайне затруднительно, и для продолжения анализа ей было необходимо изменить расписание и финансовые договоренности. Однако она пропускала сессии, что стало возможным при непосредственной помощи аналитика. У нее было такое же отношение к помощи со стороны друзей и договоренностях о помощи в учебе. Она могла принять только такую помощь, которая предоставлялась второпях, почти по ошибке, и не вызывала у нее переживание стыда. В ее анализе проблема стыда преобладала и была крайне интенсивной.

Психоаналитическая ситуация может содержать постоянную угрозу стыда, порой не сильно отличающуюся от каждодневных ситуаций, приводящих к стыду. Частично эта угроза исходит от природы работы требующейся в анализе, частично из недостатков, которых не может быть лишен психоаналитик (воспитатель или родитель). Анализируемому предлагается выражать и выявлять такие вещи, которые были скрыты, отделены и диссоциированы. Однако в редких случаях аналитик может понять эти проявления немедленно и таким образом как требует анализируемый. Не часто анализируемый может получить немедленный намек, взгляд, выражение или жест, из которого следует понимание или заинтересованность аналитика. Необходимость в нарциссическом Я-объекте (self-object), описанная Kohut (1971), может рассматриваться с этой точки зрения, это также справедливо для визуального контакта, необходимого некоторым пациентам. Аналитик может заставить пациента переживать стыд будучи незаинтересованным и оскорбительным из-за недостатка понимания или знаний, или в результате контрпереноса. Анализируемый может реагировать на стыд порожденный аналитической ситуацией контратаками и пристыживанием аналитика или стремлением к еще большему подчинению, либо и тем и другим одновременно.

Когда анализируемый чувствует, что его «внутренний голос» («inner voices») не принимает его ассоциации, он считает само собой разумеющимся, что и аналитик также не принимает их, и стыдится как «внутреннего голоса», так и аналитика. Реакция Танатоса обычно также направляется против аналитика и аналитической работы. Она направлена на аналитика как неопределенный гнев, болезненные чувства и критика, или просто как опасения относительно понимания или конфиденциальности. Реакция Танатоса, направленная на аналитическую работу выражается в различных сопротивлениях, которые проявляются также и в других ситуациях.

С точки зрения аналитического метода, в этом случае крайне важно, насколько это возможно отдельно от аналитической ситуации и аналитика, и, не связывая его с переносом, дотянуться, до угрожающего анализируемому стыдом внутреннего голоса. Лучший способ добиться этого – отталкиваться от чувств пациента, его стыда и связанного с ними психического материала; другая причина для таких действий, то, что аналитик не должен способствовать установлению связи в психике пациента, будто аналитик тоже думает, что пациенту должно быть стыдно за себя.

Также и аналитик всегда имеет предрасположенность к стыду. Когда он чувствует, что не успешен в своей работе, когда он не получает ожидаемой взаимности от пациента, или когда он является целью атаки и пристыживания со стороны пациента, он может подвергнуться искушению отклониться от рабочей атмосферы свободно парящего внимания (free observation), и таким образом возможно совершать технические ошибки. Его способность мыслить может быть временно или надолго парализована, он может начать теоретизировать и давать интерпретации, которых сам не понимает; или обратиться к воспитательным или другим неаналитическим мерам.

 

Эпилог

 

Почему стыду уделяется так мало внимания в теории и практике психоанализа? Почему его так трудно распознать? Первой причиной может быть то, что стыд присутствует везде и является настолько обыденным, что его существование ускользает от разума. Другой причиной может быть то, что психоанализ рассматривает психику при помощи симптомов и понятия заболевания, что создает точку зрения «Это заболевание, это симптом, это не Я». Таким образом, можно избежать и не заметить стыда, поскольку неотъемлемой составляющей стыда является чувство, что он касается всего Я целиком. Третьей причиной может быть то, что язык психоанализа в целом создал много выражений, помогающих обойти стыд. Их задачей было помочь анализируемому принять те части, которые он отделил и отдалил от себя. Разговоры о «ребенке», «детской части», «нуждающейся части», «зле» и.т.д. должны были облегчить осознание и принятие отдельных составляющих психической деятельности. Возможно, они и помогают в этом, но в тоже время, они помогают обойти стыд. Стыд, который обходится, остается бесформенным и в таком виде, мы будем сталкиваться с ним и всеми его последствиями снова и снова.

 

Библиография


Abraham, K. (1913). Restrictions and transformation of scoptophilia in psychoneurotics with remarks on analogous phenomena in folk psychology. In: Selected Papers on Psychoanalysis, New York: Basic Books, 1953, pp. 169-234.
Alexander, F. (1938). Remarks about the Relation of Inferiority Feelings to Guilt Feelings. Int. J. Psycho-Anal. 19:41-49
Bachtin, M. (1984). Problems of Dostoyevsky's poetics ed. Caryl Emerson. Minneapolis: University of Minnesota Press.
Bollas, C. (1990). Origins of the therapeutic alliance. Paper read at the English Speaking Conference, London, 1990.
Broucek, F. J. (1982). Shame and its Relationship to Early Narcissistic Developments. Int. J. Psycho-Anal., 63:369-378
Doi, T. (1989). The Concept of Amae and its Psychoanalytic Implications. Int. R. Psycho-Anal. 16:349-354
Dostoyevsky, F. Poor Folk. (1956). (Translated by C. J. Hogarth). London: J. M. Dent & Sons Ltd.
Erikson, E. H. (1963). Childhood and Society. New York: W. W. Norton.
Faimberg, H. and Corel, A. (1990). Repetition and Surprise: A Clinical Approach to the Necessity of Construction and its Validation. Int. J. Psycho-Anal. 71:411-420
Fenichel, O. (1945). The Psychoanalytic Theory of Neurosis. New York: W. W. Norton, 1972.
Fonagy, P. (1990). Discussion of Christopher Bollas paper. Origins of therapeutic alliance. Paper read at the English Speaking Conference, London, 1990.
Freud, S. (1900). On the interpretation of dreams. Standard Edition 5.
Freud, S. (1905). Three essays on the theory of sexuality. Standard Edition 7.
Freud, S. (1920). Beyond the pleasure principle. Standard Edition 18.
Freud, S. (1926). Inhibitions, symptoms and anxiety. Standard Edition 20.
Jacobson, E. (1954). The Self and the Object World—Vicissitudes of their Infantile Cathexes and their Influence on Ideational and Affective Development. Psychoanal. Study Child 9:75-127
Jacobson, E. (1964). The Self and Object World. New York: Int Univ. Press.
Kinston, W. (1987). The shame of narcissism. In: The Many Faces of Shame. 214 245, ed. D. L. Nathanson, New York: Guilford Press.
Kohut, H. (1971). The Analysis of the Self. New York: Int. Univ. Press.
Kohut, H. (1972). Thoughts on Narcissism and Narcissistic Rage. Psychoanal. Study Child 27:360-400
Levin, S. (1971). The Psychoanalysis of Shame. Int. J. Psycho-Anal. 52:355-362
Lewis, H. B. (1971). Shame and Guilt in Neurosis. New York: Int. Univ. Press.
Lewis, H. B. (1987a). Shame and the narcissistic personality. In: The Many Faces of Shame, %93-132, ed. D. L. Nathanson. New York: Guilford Press.
Lewis, H. B. (1987b). The Role of Shame in Symptom Formation. Hillsdale, New Jersey: Lawrence Erlbaum Associates, Publ.
Lichtenstein, H. (1963). The Dilemma of Human Identity—Notes on Self-Transformation, Self-Objectivation, and Metamorphosis. J. Amer. Psychoanal. Assn. 11:173-223
Matthis, I. (1981). On Shame, Women and Social Conventions Scand. Psychoanal. Rev. 4:45-58
Nathanson, D. L. (1987a). The Many Faces of Shame. New York: The Guilford Press.
Nathanson, D. L. (1987b). A timetable for shame. In: The Many Faces of Shame, pp. 1-63, ed. D. L. Nathanson. New York: Guilford Press.
Paikin, H. (1981). Report from the 7th Nordic Psychoanalytic Congress Scand. Psychoanal. Rev. 4:95-99
Piers, G. & Singer, M. P. (1953). Shame and Guilt. New York: W. W. Norton.
Rechardt, E. & Ikonen, P. (1986). Die Interpretation des Todestriebs. In: H. L. Lobner, ed. Psychoanalyse Heute. Wien: Orac.
Rechardt, E. & Ikonen, P. (1989). A propos de l'interpretation de la pulsion de mort, in: La pulsion de mart. 2* edition. Paris: Presses Universitaires de France.
Reich, A. (1960). Pathologic Forms of Self-Esteem Regulation. Psychoanal. Study Child 15:215-232
Sandler, J. (1990). On Internal Object Relations. J. Amer. Psychoanal. Assn. 38:859-879
Steinberg, B. S. (1991). Psychoanalytic Concepts in International Politics: The Role of Shame and Humiliation. Int. R. Psycho-Anal. 18:65-85
Stern, D. N. (1985). The Interpersonal World of the Infant. New York: Basic Books.
Tomkins, S. (1987). Shame. In: The Many Faces of Shame. %133-161, ed. D. L. Nathanson. New York: Guilford Press.
Winnicott, D. (1982). The observation of infants in a set situation. In: Winnicott, D. W. Through Paediatrics to Psycho-Analysis. London: Hogarth Press.
Wurmser, L. (1981). Shame, the veiled companion of narcissism. In: The Many Faces of Shame, %64-92, ed. D. L. Nathanson. New York: Guilford Pres.

 

 

г. Москва, улица Косыгина, 13, подъезд 5 (м. Воробьевы горы, м. Ленинский проспект) Схема проезда.

Телефоны: (495) 741-17-49, (925) 859-11-45

E-mail: yaroslav@psychoanalyse.ru

Яндекс цитирования Размещено в dmoz (ODP)

Сотрудничество и реклама на сайте.

Москва 2004-2015 : YaYu   @